В средневековом университете

Войдем мысленно в аудиторию средневекового университета. Так же как и в наши дни, ступенчатыми рядами располагаются скамьи, расширяясь кверху веерообразным амфитеатром и постепенно суживаясь книзу в том месте, где возвышается массивная дубовая кафедра, за которой стоит читающий лекцию профессор.

Некоторые студенты напряженно слушают и время от времени чертят что-то грифелем на небольших навощенных дощечках, другие перешептываются, а иные, утомившись, дремлют.

Бросается в глаза необычайная пестрота аудитории: разнообразны камзолы, плащи и береты, среди слушателей семнадцатилетние юноши и начинающие лысеть осанистые мужчины. Присмотревшись, здесь можно заметить и смуглых сухощавых испанцев, и сероглазых светловолосых немцев, и подвижных французов, и подтянутых неторопливых англичан.

Что объединяло эту разношерстную аудиторию и почему слова профессора были всем одинаково понятны? В те времена для всех западноевропейских стран языком науки была латынь, подобно тому как для стран и народов Ближнего и Среднего Востока таким общим языком был арабский.

Латынь обязаны были учить в те времена тысячи школьников. Многие не выдерживали и бежали от непрестанной зубрежки и от побоев. Но для тех, кто преодолевал трудности, латынь становилась привычным и понятным языком, и поэтому лекция на латинском языке могла объединить в стенах одной аудитории выходцев из разных стран.

На профессорской кафедре, поддерживаемая треугольным пюпитром, возвышается огромных размеров книга, почти скрывающая от слушателей самого лектора. Слово «лекция» означает «чтение». Средневековый профессор действительно читал книгу, время от времени прерывая чтение пояснениями. Листы книги изготовлялись из пергамена — тонко выделанной телячьей кожи. Эти плотные, жесткие, звенящие при сгибе листы тесно стягивал крепкий переплет с металлическими застежками. Дорого стоил материал, из которого изготовлялась книга, еще дороже обходился труд писцов, испещрявших листы пергамена вязью тщательно выписанных строчек. Не мудрено, что громоздкая, тяжеловесная рукописная книга была редкостью и драгоценностью. Содержание рукописной книги студентам приходилось воспринимать на слух, усваивать на память.

Тысячи людей со всех концов Европы стекались в те города, где появлялся прославленный ученый. Так, в небольшом итальянском городке Болонье, где на рубеже XI и XII вв. появился знаменитый знаток римского права Ирнерий, возникла школа юридических знаний, превратившаяся в Болонский университет. Точно так же другой итальянский город — Салерно прославился как главный университетский центр медицинской науки. Парижский университет, открытый в XII в., завоевал признание как главный центр богословия.

Вслед за несколькими высшими школами XII в. большинство средневековых университетов возникло в XIII и XIV вв. в Англии, Франции, Испании, Португалии, Чехии, Польше и Германии.

Нередко иноземному студенту трудно было договориться с местными жителями. Трактирщики, булочники, пивовары, хозяева гостиниц и другие обсчитывали пришельцев, а городская стража и судьи сквозь пальцы смотрели на злоупотребления своих сограждан и подвергали студентов несправедливым взысканиям и наказаниям.

Борьба в защиту своих прав заставляла сплотиться всех студентов и преподавателей. Так, возмущенные обидами и притеснениями, студенты и профессора на 10 лет покинули Болонью, и город сразу утратил не только славу, но и доходы, которые приносил ему университет.

Торжественное возвращение университета последовало лишь тогда, когда город признал его полную независимость. Это означало, что профессора, студенты и служащие университета больше не подчинялись городским властям, а повиновались выборному ректору университета и выборным деканам факультетов. И если студент допускал какой-либо проступок, городские власти могли лишь просить университетских руководителей судить и наказать провинившегося. Средневековые университеты повсюду завоевали себе такую же независимость и ревностно оберегали ее.

Со временем в средневековом университете появились факультеты: юридический, медицинский, богословский. Но обучение начиналось с особого, как бы подготовительного факультета, где преподавали так называемые семь свободных искусств. И так как по-латыни искусства назывались «артес», то и факультет именовался артистическим. Студенты-хартисты» изучали грамматику, затем риторику (искусство красноречия), потом «диалектику», под которой разумели логику — умение строить правильные умозаключения; вслед за тем они переходили к арифметике, геометрии, музыке и астрономии.

«Артисты» были молодыми людьми, и по университетскому уставу их можно было пороть, как и школьников, тогда как студенты старших факультетов не подвергались физическим наказаниям.

Средневековую науку называли схоластической (дословно — школьной). Суть этой науки и ее основной порок выражала старинная пословица: «Философия — служанка богословия». И не только философия, но и все тогдашние науки должны были каждым своим выводом, каждым словом укреплять истины религии, слепое доверие к учению церкви.

В учебной жизни средневекового университета большое место занимали диспуты. На так называемых магистерских диспутах обучавший студентов магистр умело втягивал их в спор. Предлагая проверить или оспорить выдвинутые им тезисы (положения), Он заставлял студентов мысленно сверять эти тезисы с запоминавшимися мнениями «отцов церкви», с постановлениями церковных соборов и папскими посланиями.

Случалось, что в словесный поединок вступали серьезные ученые. Тогда для диспута в противоположных концах переполненной аудитории устанавливали две кафедры противников-диспутантов, а сторонников того и другого разделяли крепким деревянным барьером, пересекавшим аудиторию.

Во время диспута каждому тезису противопоставлялся контртезис противника. Тактика наступления заключалась в том, чтобы вереницей взаимосвязанных вопросов подвести противника к такому вынужденному признанию, которое либо противоречило его собственным утверждениям, либо расходилось с незыблемыми церковными истинами, что было равносильно грозному обвинению в ереси.

Не раз бывало, что разгоряченные спором слушатели по окончании диспута выбегали на улицу и решали вопрос о том, кто прав, силой кулаков. Случалось, что разгоревшееся побоище прекращала лишь вызванная ректором городская стража.

1540-1.jpg

Доктор университета в официальном костюме. Портрет работы художника XVI в.

Но и в средние века находились люди смелой мысли, не желавшие изо дня в день повторять одни и те же церковные истины. Они стремились вырваться из оков схоластики, открыть для научной мысли более широкий простор.

В XII в. против профессора Парижского университета Гильома Шампо выступил молодой ученый Петр Абеляр. В завязавшихся острых спорах профессору никак не удавалось взять верх над юным соперником. Шампо потребовал изгнать Абеляра из Парижа. Но Абеляр не пожелал прекращать спора. Обосновавшись в дальнем пригороде Парижа, он продолжал следить за каждым словом профессора.

После каждой лекции в стужу и в дождь, зимой и в осеннюю распутицу неутомимые студенты одолевали за сутки не меньше 30 км, пробирались из Парижа в пригород и обратно, чтобы сообщить Абеляру все сказанное Шампо и поставить последнего в тупик перед новыми возражениями Абеляра. Этот длившийся месяцами спор закончился блестящей победой Абеляра. Убеленный сединами профессор признал не только правоту молодого противника, но счел необходимым передать ему свою кафедру.

1540-2.jpg

В аудитории средневекового университета. Миниатюра XIV в.

Абеляра не удовлетворяло мнение схоластов, считавших, что «вера предшествует разумению». Он утверждал, что «веровать можно лишь такой истине, которая становится понятной для разума». Тем самым отвергалась вера в непонятные, бессмысленные и фантастические вещи. Абеляр учил, что «благодаря сомнению мы исследуем, а благодаря исследованию познаем истину».

В смелом учении Абеляра церковь усмотрела опасную угрозу, так как незыблемые истины церкви, так называемые догматы, не выдержали бы испытания сомнением и критикой.

Тяжкий путь прошел Абеляр. Физически искалеченный своими врагами, изгнанный из Парижа, он оказался в отдаленном монастыре. Под конец жизни он был осужден церковным собором как еретик, над ним постоянно нависала угроза казни.

Но со времен Абеляра аудитории средневековых университетов все чаще становились ареной борьбы за разум и науку.

Роджер Бэкон (ок. 1214—1294)

Судьба передовых ученых в средние века была трагичной. Их преследовали, гноили в тюрьмах, сжигали на кострах. Не избежал тяжелой участи и смелый английский мыслитель Роджер Бэкон, которого не раз лишали права читать лекции, высылали из одного города в другой и наконец на 14 лет заключили в тюрьму. Ведь он открыто осуждал феодальные порядки, разоблачал пороки духовенства.

Но главной виной ученого в глазах церковников была его борьба за право человека самостоятельно мыслить, развивать подлинную науку.

Бэкон утверждал, что цель науки — овладеть тайнами природы и тем достичь власти над ней. Особое предпочтение он отдавал математике (в средние века под ней подразумевали еще и физику, и некоторые другие отрасли естественных наук).

«Математику ошибочно считают наукой трудной, а иногда даже подозрительной только потому, что она имела несчастье быть неизвестной отцам церкви. Между тем как она важна, как полезна», — писал Бэкон.

Церковники всегда пытались убедить людей, что главное — это авторитет «священного писания», немногих признанных церковью ученых-схоластов. Бэкон утверждал, что авторитет без доводов разума недостаточен, а разум только тогда отличает истинное от ложного, когда он опирается на опыт. Опыт необходим для проверки научных выводов.

Бэкон высказал многие смелые догадки, подтвердившиеся на практике значительно позднее. Так, он предсказал изобретение очков, увеличительного стекла, телескопа и микроскопа. Во времена гребного флота он считал возможным в будущем постройку судна с механическим двигателем.

Он мечтал также о создании летательных машин, управляемых человеком. Занимался Бэкон также и химией. Он первым в Европе составил рецепт изготовления пороха.

Основная заслуга Бэкона в том, что в противовес церковникам и схоластам он смело отстаивал превосходство разума и находил для этого неопровержимые доказательства, раскрывая тайны природы.