За народную хартию

Весной 1848 г. английские рабочие жадно ловили вести с континента. Это были радостные, волнующие вести. Во Франции, Германии, Австрии — революция! Во Франции провозглашена республика!

Рабочие Англии собирались на многолюдные митинги.- Нередко они созывались ночью, и факелы освещали изможденные, усталые лица пришедших с работы людей. На знаменах можно было прочесть слова: «Рабочие — истинно благородная часть нации!» Но особенно часто повторялись лозунги: «Всеобщее избирательное право! Хартия!», «Республика для Франции, хартия для Англии!»

Уже 10 лет рабочие Англии настойчиво требовали провести в жизнь хартию, т. е. закон об установлении всеобщего избирательного права. «Хартия» — по-английски «чартер». Сторонников хартии называли чартистами. Чартисты доказывали, что избирательная система в Англии несправедлива. Рабочий класс лишен права избирать в парламент. В парламенте заседают только представители помещиков и промышленников. Он не защищает интересы народа

— Надо, — говорили агитаторы, — чтобы каждый взрослый англичанин, достигнув 21 года, имел право голоса. Нужно отменить имущественный ценз.

Уже два раза чартисты представляли в парламент петиции — просьбы о введении хартии. Впервые петиция была подана в мае 1839 г. Ее подписали 1250 тыс. человек. Однако парламент отказался ее рассмотреть. Вскоре после этого собралась конференция чартистов. Было решено создать национальную чартистскую организацию со своим уставом, членскими билетами, партийными взносами. В короткий срок возникло около 400 местных организаций чартистов, охвативших 40 тыс. человек. Это была первая в мире рабочая партия.

Началась новая, еще более широкая кампания сбора подписей под петицией. На этот раз было собрано 3,5 млн. подписей. 2 мая 1842 г. процессия чартистов доставила ее в парламент. И опять последовал отказ рассмотреть петицию. Буржуазия страшилась введения всеобщего избирательного права.

Вторичное отклонение петиции было прямым вызовом рабочему классу и всем, кто поддерживал движение за народную хартию. По стране прокатилась волна забастовок. Однако эти забастовки не превратились во всеобщую стачку, как о том мечтали чартисты. Многие не понимали необходимости решительных действий. Так, например, один из руководителей рабочих Лондона, столяр-ремесленник Ловетт, считал, что действовать нужно без всякого насилия или потрясения, путем мирной агитации, пользуясь одной лишь «моральной силой», т. е. силой убеждения, пропаганды». Другую точку зрения отстаивал в то время популярный среди рабочих Англии ирландец-адвокат О'Коннор.

— Недостаточно, — говорил он, — бороться за хартию, опираясь лишь на одну «моральную силу». Рабочие с «мозолистыми руками и небритыми подбородками» знают, что каждая почетная победа достигалась физической силой. Ловетта и его сторонников О'Коннор насмешливо называл партией «розовой водицы».

Для многих рабочих борьба за хартию была прежде всего, как они говорили, вопросом «ножа и вилки», «хлеба и масла». На борьбу за хартию их толкали «очаги без топлива и столы без пищи».

Английские рабочие надеялись, что всеобщее избирательное право приведет к коренным социальным переменам: избранные в парламент представители рабочих примут меры к значительному улучшению положения пролетариата.

Какими должны быть эти меры, у большинства чартистов не было ясного представления. Так, например, О'Коннор хотел, чтобы все рабочие получили земельные участки и стали мелкими собственниками-крестьянами. Это означало бы возвращение к тем временам, когда капиталистическая промышленность еще не была развита, а большинство населения составляли крестьяне. Но движение истории вспять невозможно. Развитие капитализма неизбежно ведет к расслоению и разорению крестьян и ремесленников: одни обогащаются, превращаются в капиталистов, другие (большинство) разоряются и становятся наемными рабочими.

Наиболее революционные деятели чартизма, как типографский рабочий Джулиан Гарни и поэт и публицист Эрнест Джонс, находившиеся под влиянием К. Маркса и Ф. Энгельса, стояли не за раздел земли на мелкие участки, а за ее конфискацию (принудительное изъятие) у помещиков. Вся земля должна стать собственностью государства. Гарни и Джонс требовали установления демократической республики и 8-часового рабочего дня вместо 11 — 12-часового, запрещения труда малолетних. Талантливый журналист и оратор Джулиан Гарни заявлял: «Есть только один способ получить хартию: этот способ — восстание!»

4 апреля 1848 г. в Лондоне собралась конференция чартистов (Конвент). К этому моменту под третьей петицией было собрано около 5,5 млн. подписей: (В стране проживало около 7 млн. мужчин старше 21 года.) Чартистский Конвент решил 10 апреля представить парламенту петицию и назначил на этот день демонстрацию. Чартисты должны были собраться на митинг, а затем с пением и музыкой пройти через весь Лондон к парламенту. Петицию предполагали привезти на триумфальной колеснице. Но что делать, если парламент вновь отклонит петицию? Никаких определенных решений на этот счет чартистский Конвент не принял.

2180-1.jpg

Чартисnы несут петицию в парламент в 1842 г. Рисунок того времени.

Между тем правительство готовилось к расправе с чартистами. Буржуазная печать открыла бешеную кампанию против рабочих. «Лондон находится накануне восстания!», «Чартисты готовят свержение монархии!» — писали газеты. Войска заняли стратегически важные улицы и здания Лондона. Королева, многие аристократы и буржуа в панике покинули столицу. Для усиления войск спешно создавались отряды добровольных полицейских, навербованных из среды буржуазии (около 200 тыс. человек). Мосты через Темзу охраняла тяжелая артиллерия. Парламент срочно принял закон об охране короны и строгом наказании за мятежные речи. Для борьбы с чартистами был образован специальный военный совет. Возглавил его победитель Наполеона при Ватерлоо — герцог Веллингтон.

Наступило воскресенье 10 апреля 1848 г. Правительство предупредило О'Коннора, что демонстрация запрещена. Собравшиеся на митинг 100 тыс. рабочих были готовы к решительной борьбе. Однако выступивший перед рабочими О'Коннор в полной растерянности стал уговаривать собравшихся разойтись и не нарушать порядка. Он обещал сам отвезти петицию в парламент и добиться ее принятия мирным путем. Таким образом, в решающий день борьбы за хартию О'Коннор оказался на стороне проповедников «моральной силы», сторонников направления «розовой водицы». Петиция, весившая свыше 250 кг, была погружена на повозку, и О'Коннор отвез ее в парламент. Участники митинга разошлись. Демонстрация не состоялась.

Парламент встретил О'Коннора насмешками и оскорблениями. И снова петиция была отклонена, под предлогом, что среди подписей якобы имеются фиктивные. Буржуазия поспешила закрепить свою победу. Правительство арестовало более 500 руководителей борьбы за хартию. Чартистское движение было обезглавлено.

Учителя международного, пролетариата К. Маркс и Ф. Энгельс с величайшим вниманием следили за ходом чартистского движения, указывали на его слабость и ошибки и всячески помогали наиболее революционной части чартистов вести социалистическую агитацию. Маркс и Энгельс придавали громадное значение попытке чартистов создать первую в истории человечества массовую рабочую партию. Позже В. И. Ленин также указывал на историческую роль чартизма и усматривал в нем «первое широкое, действительно массовое, политически оформленное, пролетарски-революционное движение».