<ГНЕДИЧУ.>

 

С Гомером долго ты беседовал один,

         Тебя мы долго ожидали,

И светел ты сошел с таинственных вершин

         И вынес нам свои скрижали.

И что ж? ты нас обрел в пустыне под шатром,

         В безумстве суетного пира,

Поющих буйну песнь и скачущих кругом

         От нас созданного кумира.

Смутились мы, твоих чуждаяся лучей.

         В порыве гнева и печали

Ты проклял ли, пророк, бессмысленных детей,

         Разбил ли ты свои скрижали?

О, ты не проклял нас. Ты любишь с высоты

         Скрываться в тень долины малой,

Ты любишь гром небес, но также внемлешь ты

         Жужжанью пчел над розой алой.

[Таков прямой поэт. Он сетует душой

         На пышных играх Мельпомены,

И улыбается забаве площадной

         И вольности лубочной сцены,]

То Рим его зовет, то гордый Илион,

         То скалы старца Оссиана,

И с дивной легкостью меж тем летает он

         Во след Бовы иль Еруслана.