СТИХОТВОРЕНИЯ 1832

 

 

 

         I.

 

И дале мы пошли - и страх обнял меня.

Бесенок, под себя поджав свое копыто,

Крутил ростовщика у адского огня.

 

Горячий капал жир в копченое корыто.

И лопал на огне печеный ростовщик.

А я: "Поведай мне: в сей казни что сокрыто?"

 

Виргилий мне: "Мой сын, сей казни смысл велик:

Одно стяжание имев всегда в предмете,

Жир должников своих сосал сей злой старик

 

И их безжалостно крутил на вашем свете."

Тут грешник жареный протяжно возопил:

"О, если б я теперь тонул в холодной Лете!

 

О, если б зимний дождь мне кожу остудил!

Сто на сто я терплю: процент неимоверный!" -

Тут звучно лопнул он - я взоры потупил.

 

Тогда услышал я (о диво!) запах скверный,

Как будто тухлое разбилось яйцо,

Иль карантинный страж курил жаровней серной.

 

Я, нос себе зажав, отворотил лицо.

Но мудрый вождь тащил меня всё дале, дале -

И, камень приподняв за медное кольцо,

Сошли мы вниз - и я узрел себя в подвале.

 

 

         II.

 

Тогда я демонов увидел черный рой,

Подобный издали ватаге муравьиной -

И бесы тешились проклятою игрой:

 

До свода адского касалася вершиной

Гора стеклянная, [как Арарат] остра -

И разлегалася над темною равниной.

 

И бесы, раскалив как жар чугун ядра,

[Пустили вниз его смердящими] когтями

Ядро запрыгало - и гладкая гора,

 

Звеня, растрескалась колючими звездами.

Тогда других чертей нетерпеливый рой

За жертвой кинулся с ужасными словами.

 

Схватили под руки жену с ее сестрой,

И заголили их, и вниз пихнули с криком

И обе сидючи пустились вниз стрелой...

 

Порыв отчаянья я внял в их вопле диком;

Стекло их резало, впивалось в тело им -

А бесы прыгали в веселии великом.

 

Я издали глядел - смущением томим.