ПАЖ или ПЯТНАДЦАТЫЙ ГОД.

         C'est l'вge de Chйrubin...

 

Пятнадцать лет мне скоро минет;

Дождусь ли радостного дня?

Как он вперед меня подвинет!

Но и теперь никто не кинет

С презреньем взгляда на меня.

 

Уж я не мальчик - уж над губой

Могу свой ус я защипнуть;

Я важен, как старик беззубый;

Вы слышите мой голос грубый,

Попробуй кто меня толкнуть.

 

[Я нравлюсь дамам, ибо скромен,

И между ими есть одна.....

И гордый взор ее так томен,

И цвет ланит ее так тёмен,

Что жизни мне милей она.]

 

Она строга, властолюбива,

Я [сам дивлюсь] ее уму -

И ужас как она ревнива;

Зато со всеми горделива

И мне доступна одному.

 

Вечор она мне величаво

Клялась, что если буду вновь

Глядеть налево и направо,

То даст она мне яду; - право -

Вот какова ее любовь!

 

Она готова хоть в пустыню

Бежать со мной, презрев молву.

Хотите знать мою богиню,

Мою севильскую графиню?..

Нет! ни за что не назову!

 

 

 

         * * *

 

   Румяный критик мой, насмешник толстопузый,

Готовый век трунить над нашей томной музой,

Поди-ка ты сюда, присядь-ка ты со мной,

Попробуй, сладим ли с проклятою хандрой.

Смотри, какой здесь вид: избушек ряд убогой,

За ними чернозем, равнины скат отлогой,

Над ними серых туч густая полоса.

Где нивы светлые? где темные леса?

Где речка? На дворе у низкого забора

Два бедных деревца стоят в отраду взора,

Два только деревца. И то из них одно

Дождливой осенью совсем обнажено,

И листья на другом, размокнув и желтея,

Чтоб лужу засорить, лишь только ждут Борея.

И только. На дворе живой собаки нет.

Вот, правда, мужичок, за ним две бабы вслед.

Без шапки он; несет подмышкой гроб ребенка

И кличет издали ленивого попенка,

Чтоб тот отца позвал да церковь отворил.

Скорей!  ждать некогда! давно бы схоронил.

Что ж ты нахмурился? - Нельзя ли блажь оставить!

И песенкою нас веселой позабавить? -

 

         --

 

   Куда же ты? - В Москву - чтоб графских именин

Мне здесь не прогулять.

                       - Постой - а карантин!

Ведь в нашей стороне индийская зараза.

Сиди, как у ворот угрюмого Кавказа

Бывало сиживал покорный твой слуга;

Что, брат? уж не трунишь, тоска берет - aгa!