КРАСАВИЦЕ, КОТОРАЯ НЮХАЛА ТАБАК.

 

Возможно ль? вместо роз, Амуром насажденных,

         [Тюльпанов гордо наклоненных,]

Душистых ландышей, ясминов и лилей,

         [Которых ты всегда] любила

         [И прежде всякой день] носила

         На мраморной груди твоей -

         Возможно ль, милая Климена,

Какая странная во вкусе перемена!.....

Ты любишь обонять не утренний цветок,

         А вредную траву зелену,

              Искусством превращенну

              В пушистый порошок! -

Пускай уже седой профессор Геттингена,

На старой кафедре согнувшися дугой,

Вперив в латинщину глубокой разум свой,

         Раскашлявшись, табак толченый

Пихает в длинный нос иссохшею рукой;

         Пускай младой драгун усатый

         [Поутру, сидя у] окна,

         С остатком утреннего сна,

Из трубки пенковой дым гонит сероватый;

Пускай красавица шестидесяти лет,

У Граций в отпуску, и у любви в отставке,

Которой держится вся прелесть на подставке,

Которой без морщин на теле места нет,

         Злословит, молится, зевает

И с верным табаком печали забывает, -

А ты, прелестная!.. но если уж табак

Так нравится тебе - о пыл воображенья! -

         Ах! если, превращенный в прах,

         И в табакерке, в заточеньи,

Я в персты нежные твои попасться мог,

         Тогда б в сердечном восхищеньи

Рассыпался на грудь под шелковый платок

И даже... может быть... Но что! мечта пустая.

         Не будет этого никак.

         Судьба завистливая, злая!

         Ах, отчего я не табак!...