<МОРДВИНОВУ.>

 

Под хладом старости угрюмо угасал

Единый из седых орлов Екатерины.

В крылах отяжелев, он небо забывал

         И Пинда острые вершины.

 

В то время ты вставал: твой луч его согрел,

Он поднял к небесам и крылья и зеницы

И с шумной радостью взыграл и полетел

         Во сретенье твоей денницы.

 

М<ордвинов>, не вотще Петров тебя любил,

Тобой гордится он и на брегах Коцита.

Ты лиру оправдал, ты ввек не изменил

         Надеждам вещего пиита.

 

Как славно ты сдержал пророчество eгo!

Сияя доблестью и славой, и наукой,

В советах недвижим у места своего,

         Стоишь ты, новый Долгорукой.

 

Так, в пенистый поток с вершины гор скатясь,

Стоит седой утес, вотще брега трепещут,

Вотще грохочет гром и волны, вкруг мутясь,

         И увиваются, и плещут.

 

Один, на рамена поднявши мощный труд,

Ты зорко бодрствуешь над царскою казною

Вдовицы бедный лепт и дань сиб<ирских> руд

         Равно священны пред тобою.