ФОНТАНУ БАХЧИСАРАЙСКОГО ДВОРЦА.

 

Фонтан любви, фонтан живой!

Принес я в дар тебе две розы.

Люблю немолчный говор твой

И поэтические слезы.

 

Твоя серебряная пыль

Меня кропит росою хладной:

Ах, лейся, лейся, ключ отрадный!

Журчи, журчи свою мне быль...

 

Фонтан любви, фонтан печальный!

И я твой мрамор вопрошал:

Хвалу стране прочел я дальнoй;

Но о Марии ты молчал...

 

Светило бледное гарема!

И здесь ужель забвенно ты?

Или Мария и Зарема

Одни счастливые мечты?

 

Иль только сон воображенья

В пустынной мгле нарисовал

Свои минутные виденья,

Души неясный идеал?

 

 

 

         * * *

 

Пока супруг тебя, красавицу младую,

Между шести других еще не заключил, -

         Ходи к источнику могил

         И черпай воду ключевую,

         И думай, милая моя:

         Как невозвратная струя

         Блестит, бежит и исчезает -

         Так жизни время <?> убегает,

         В гареме так исчезну я.

 

         Ночной зефир

         Струит эфир.

              Шумит,

              Бежит

         Гвадалквивир.

    Вот взошла луна златая,

    Тише... чу... гитары звон...

    Вот испанка молодая

    Оперлася на балкон.

 

         Ночной зефир

         Струит эфир.

              Шумит,

              Бежит

         Гвадалквивир.

 

    Скинь мантилью, ангел милый,

    И явись как яркой день!

    Сквозь чугунные перилы

    Ножку дивную продень!

 

         Ночной зефир

         Струит эфир.

              Шумит,

              Бежит

         Гвадалквивир.

 

 

 

         * * *

 

Охотник до журнальной драки,

Сей усыпительный Зоил

Разводит опиум чернил

Слюнею бешеной собаки.

 

 

 

         * * *

 

Лихой товарищ наших дедов,

Он друг Венеры и пиров,

Он на обедах - бог обедов,

В своих садах - он бог садов.

 

 

 

         * * *

 

Ненастный день потух; ненастной ночи мгла

По небу стелется одеждою свинцовой;

Как привидение, за рощею сосновой

         Луна туманная взошла...

Всё мрачную тоску на душу мне наводит.

Далеко, там, луна в сиянии восходит;

Там воздух напоен вечерней теплотой;

Там море движется роскошной пеленой

         Под голубыми небесами...

Вот время: по горе теперь идет она

К брегам, потопленным шумящими волнами;

         Там, под заветными скалами,

Теперь она сидит печальна и одна...

Одна... никто пред ней не плачет, не тоскует;

Никто ее колен в забвеньи не цалует;

Одна... ничьим устам она не предает

Ни плеч, ни влажных уст, ни персей белоснежных.

..............................................

..............................................

..............................................

Никто ее любви небесной не достоин.

Не правда ль: ты одна... ты плачешь... я спокоен;

.................................................

Но если..........................................

 

 

 

         * * *

 

Презрев и голос<?> укоризны,

И зовы сладос<тных> надежд,

Иду в чужбине прах отчизны

С дорожных отряхнуть одежд.

У [молкни], сердца шопот сонный,

Привычки давной слабый <?> глас,

Прости, предел неблагосклонный,

Где свет узрел я в первый раз!

Простите, сумрачные сени,

Где дни мои <текли> <?> в тиши,

Исполнены страстей и лени

И снов задумчивых души. -

Мой брат, в опасный день разлуки

Все думы сердца - о тебе.

В последний <раз> сожмем же руки

И покоримся мы судьбе.

Благослови побег поэта

<                                >

       где-нибудь в волненьи <света><?>

Мой глас <?> [вос]помни иногда

 

 

Умолкнет он под небом дальным

                                  сне<?>,

Один                      печальным

Угаснет в чуждой стороне.

 

 

Настанет            час желанный

И благоск<лонный> <?> славянин

К моей могиле безъимянной