<ИЗ ПИСЬМА К ВИГЕЛЮ.>

 

Проклятый город Кишенев!

Тебя бранить язык устанет.

Когда-нибудь на грешный кров

Твоих запачканных домов

Небесный гром конечно грянет,

И - не найду твоих следов!

Падут, погибнут пламенея,

И пестрый дом Варфоломея

И лавки грязные жидов:

Так, если верить Моисею,

Погиб несчастливый Содом.

Но с этим милым городком

Я Кишенев равнять не смею,

Я слишком с библией знаком,

И к лести вовсе не привычен.

Содом, ты знаешь, был отличен

Не только вежливым грехом,

Но просвещением, пирами,

Гостеприимными домами

И красотой не строгих дев!

Как жаль, что ранними громами

Его сразил Еговы гнев!

В блистательном разврате света,

Хранимый богом человек,

И член верховного совета,

Провел бы я смиренно век

B Париже ветхого завета!

Но в Кишиневе, знаешь сам,

Нельзя найти ни милых дам,

Ни сводни, ни книгопродавца. -

Жалею о твоей судьбе!

Не знаю, придут ли к тебе

Под вечер милых три красавца;

Однакож кое-как, мой друг,

Лишь только будет мне досуг,

Явлюся я перед тобою;

Тебе служить я буду рад -

Стихами, прозой, всей душою,

Но, Вигель - пощади мой зад!

 

 

 

         * * *

 

[Мое] беспечное незнанье

Лукавый<?> демон возмутил,

И он мое существованье

С своим на век соединил.

Я стал взирать [его глазами],

Мне жизни дался бедный клад,

С его неясными словами

Моя душа звучала в лад.

Взглянул на мир я взором [ясным]

И изумился в тишине:

Ужели он казался мне

Столь величавым и прекрасным?

Чего, мечтатель молодой,

Ты в нем искал, к чему стремился,

Кого восторженной душой

Боготворить не устыдился?

[И взор я бросил на] людей,

Увидел их надменных, низких,

[Жестоких] ветреных судей,

Глупцов, всегда злодейству близких.

Пред боязливой их толпой,

[Жестокой], суетной, холодной,

[Смешон] [глас] правды благо<родны>й,

Напрасен опыт вековой.

Вы правы, мудрые народы,

К чему свободы воль<ный> клич!

Стадам не нужен дар свободы,

[Их должно резать или стричь],

Наследство их из рода в роды

Ярмо с гремушками <да бич>.

 

 

 

         * * *

 

Бывало в сладком ослепленье

Я верил избр.<анным> душам,

Я мнил - их тай<ное> рожденье

Угодно (властным) небесам,

На них указывало мненье -

Едва приближился я к ним

 

 

 

         * * *

 

   Надеждой сладостной младенчески дыша,

Когда бы верил я, что некогда душа,

От тленья убежав, уносит мысли вечны,

И память, и любовь в пучины бесконечны, -

Клянусь! давно бы я оставил этот мир:

Я сокрушил бы жизнь, уродливый кумир,

И улетел в страну свободы, наслаждений,

В страну, где смерти нет, где нет предрассуждений,

Где мысль одна плывет в небесной чистоте...

 

   Но тщетно предаюсь обманчивой мечте;

Мой ум упорствует, надежду презирает...

Ничтожество меня за гробом ожидает...

Как, ничего! Ни мысль, ни первая любовь!

Мне страшно!... И на жизнь гляжу печален вновь,

И долго жить хочу, чтоб долго образ милый

Таился и пылал в душе моей унылой.

 

 

 

         * * *

 

Придет ужасный [час]... твои небесны очи

Покроются, мой друг, туманом вечной ночи,

Молчанье вечное твои сомкнет уста,

Ты навсегда сойдешь в те мрачные места,

Где прадедов твоих почиют мощи хладны.

Но я, дотоле твой поклонник безот<радный>,

В обитель скорбную сойду [я] за тобой

И сяду близ тебя, печальный и немой,

У милых<?> ног твоих - себе их на колена

Сложу - и буду ждать [печаль<но>]... [но чего?]

Чтоб силою                         мечтанья моего

 

 

 

         * * *

 

Вечерня отошла давно,

[Но в кельях тихо и] темно.

Уже и сам игумен строгой

Свои молитвы прекратил

И кости ветхие склонил,

Перекрестись, на одр убогой.

Кругом и сон и тишина,

Но церкви дверь отворена;

Трепе<щет>        луч лампады

И тускло озаряет он

И темну живопись икон

И позлащенные оклады.

 

И раздается в тишине

То тяжкой вздох, <то> шопот важный,

И мрачно дремлет в вышине

Старинный свод, глухой и влажный.

 

Стоят за клиросом <чернец>

И грешник - неподвижны оба -

И шопот<?> их, как глас <из> <гроба<?>,

И грешник бледен, как мертвец.

 

              М.<онах>.

Несчастный - полно, перестань,

Ужасна исповедь злодея!

Заплачена тобою дань

Тому, кто в мщеньи<?> свирепея<?>

Лукаво грешника блюдет -

И к вечной гибели ведет.

Смирись! опомнись! [время, время],

                                   покров <?>

Я разрешу тебя - грехов

Сложи мучительное <бремя>.