Pourquoi craindrais-j'e de ie dire?

C'est Margot qui fixe mon goъt.

 

   Так и мне узнать случилось,

Что за птица Купидон;

Сердце страстное пленилось;

Признаюсь - и я влюблен!

Пролетело счастья время,

Как, любви не зная бремя,

Я живал да попевал,

Как в театре и на балах,

На гуляньях иль в воксалах

Легким зефиром летал;

Как, смеясь во зло Амуру,

Я писал карикатуру

На любезный женской пол;

Но напрасно я смеялся,

Наконец и сам попался,

Сам, увы! с ума сошел.

Смехи, вольность - всё под лавку

Из Катонов я в отставку,

И теперь я - Селадон!

Миловидной жрицы Тальи

Видел прелести Натальи,

И уж в сердце - Купидон!

 

   Так, Наталья! признаюся,

Я тобою полонен,

В первый раз еще, стыжуся,

В женски прелести влюблен.

Целый день, как ни верчуся

Лишь тобою занят я;

Ночь придет - и лишь тебя

Вижу я в пустом мечтаньи,

Вижу, в легком одеяньи

Будто милая со мной;

Робко, сладостно дыханье,

Белой груди колебанье,

Снег затмивший белизной,

И полуотверсты очи,

Скромный мрак безмолвной ночи -

Дух в восторг приводят мой!..

Я один в беседке с нею,

Вижу... девственну лилею,

Трепещу, томлюсь, немею...

И проснулся... вижу мрак

Вкруг постели одинокой!

Испускаю вздох глубокой,

Сон ленивый, томноокой

Отлетает на крылах.

Страсть сильнее становится

И, любовью утомясь,

Я слабею всякой час.

Всё к чему-то ум стремится,

А к чему? - никто из нас

Дамам в слух того не скажет,

А уж так и сяк размажет.

Я - по-свойски объяснюсь.

 

   Все любовники желают

И того, чего не знают;

Это свойство их - дивлюсь!

Завернувшись балахоном,

С хватской шапкой на бекрень

Я желал бы Филимоном

Под вечер, как всюду тень,

Взяв Анюты нежну руку,

Изъяснять любовну муку,

Говорить: она моя!

Я желал бы, чтоб Назорой

Ты старалася меня

Удержать умильным взором.

Иль седым Опекуном

Легкой, миленькой Розины,

Старым пасынком судьбины,

В епанче и с париком,

Дерзкой пламенной рукою

Белоснежну, полну грудь...

Я желал бы... да ногою

Моря не перешагнуть.

И, хоть по уши влюбленный,

Но с тобою разлученный,

Всей надежды я лишен.

 

   Но, Наталья! ты не знаешь

Кто твой нежный Селадон,

Ты еще не понимаешь,

Отчего не смеет он

И надеяться? - Наталья!

Выслушай еще меня:

 

    Не владетель я Сераля,

Не арап, не турок я.

За учтивого китайца,

Грубого американца

Почитать меня нельзя,

Не представь и немчурою,

С колпаком на волосах,

С кружкой, пивом налитою,

И с цыгаркою в зубах.

Не представь кавалергарда

В каске, с длинным палашом.

Не люблю я бранный гром:

Шпага, сабля, алебарда

Не тягчат моей руки

За Адамовы грехи.

 

   - Кто же ты, болтун влюбленный?

Взглянь на стены возвышенны,

Где безмолвья вечный мрак;

Взглянь на окны загражденны,

На лампады там зажженны...

Знай, Наталья! - я... монах!